Опубликовано 01.10.2018 15:24
0

Всего голосов: 0

1537990705_6.jpgФото: Pexels / pixbay

25 сентября, выступая на общеполитической дискуссии 73-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН президент Франции Эмманюэль Макрон огласил свой план реформирования Совета Безопасности ООН: «Мы сделаем так, чтобы до конца года эта Генеральная Ассамблея двумя третями голосов своих членов сумела поддержать ограничение права вето в случаях массовых жестокостей».

Заявка довольно сильная, хотя и не новая. В этом духе давно уже высказываются как французские, так и другие политики. Право вето, которым наделены постоянные члены СБ ООН, для весьма многих держав – и входящих в пентархию, как Франция, и не входящих, — у многих, как бельмо в глазу. И весьма многие хотят, чтобы это право, которое ныне является абсолютным, стало относительным, обставленным различными оговорками.

В данном случае эта оговорка — «массовые жестокости». Если таковые имеют место, право вето не должно действовать. На первый взгляд, новелла гуманная и человечная. Чтобы прекратить массовые жестокости, и можно, и нужно пренебречь правом вето.

Особенно, когда жестокости чинит какая-нибудь держава — постоянный член СБ. С большой долей вероятности Макрон подразумевал Китай и Россию – Англия и Франция, с точки зрения Макрона, вряд ли способны на массовые жестокости, насчет США такой уверенности нет, но Белый Дом вполне способен ответить: «Тьфу мне на вашу резолюцию!», тогда как Россия и Китай – идеальные объекты для показательной порки. По крайней мере, так могут думать наши западные партнеры.

Но здесь есть сразу несколько «но».

Во-первых, СБ ООН принципиально нереформируем – будь иначе, от права вето давно бы уже ничего не осталось. Статья 109 Устава ООН, подписанного 26 июня 1945 г., гласит: «Любое изменение настоящего Устава, рекомендованное двумя третями голосов участников Генеральной конференции членов ООН для пересмотра Устава ООН Конференции, вступит в силу по ратификации, в соответствии с их конституционной процедурой, двумя третями Членов Организации, включая всех постоянных членов Совета Безопасности». То есть если все члены пентархии, включая Китай и Россию, не проголосуют за отмену абсолютного вето, поправки не пройдут.

Во-вторых, термин «массовые жестокости» не может быть назван юридическим. Это то, что называется «преследование по нечетко определенному признаку». Оно как дышло, куда поворотил, туда и вышло. При желании державу можно обвинить в массовых жестокостях, а при желании – отмазать. «Что? Не слышу без очков». Тем более, в современную эпоху постправды, когда все врут, уже ничего не стесняясь.

Конечно, за Макроном стоит давняя национальная традиция. В 1795 г. был издан закон, в котором в качестве юридического термина употреблялось выражение «кровопийцы» («buveurs du sang»), причем кровопийцам было положено суровое наказание. Тем не менее сомнительность такой юридической практики была очевидна еще тогда, и за два с лишним века менее сомнительной она не сделалась

В-третьих, желание провернуть все изменения до конца года, т. е. за три месяца, более свидетельствует о прыткости молодого человека, нежели о его рассудительности. К праву вето подступались и более серьезные мужчины, а воз и ныне там.

Конечно, можно махнуть рукой и на Устав ООН, и на саму ООН. Покойный сенатор Маккейн (и не он один) уже предлагал списать ООН в архив, как в свое время поступили с Лигой Наций, а вместо того учредить Организацию Демократических Наций, состоящей из США и их сателлитов. Можно и так, но легитимность и авторитетность ОДН изначально будет еще ниже, чем авторитетность ООН, которая тоже невысокая. А что выиграет в этом случае Франция, тоже неясно.

Может быть, регулярно повторяющиеся предложения по реформе СБ ООН имеют тот смысл, что капля камень точит. Надежда, что рано или поздно реформу удастся продавить, а пока надо готовить к тому умы непрерывным долблением.

Может быть, все еще проще. В августе-сентябре наблюдалось обвальное падение рейтингов и Макрона, и его правительства. В настоящее время только 19% французов считают деятельность Макрона позитивной. При таких обстоятельствах политики часто стараются блистать на международной арене, ибо дома они уже проблистали. Возможно, президент Франции следует общему правилу.

Максим Соколов

Комментарии

Новый комментарий

Для редактирования комментария осталось 10 минут